Медицинское обслуживание жителей Горетовки и всех окрестных селений у нас осуществлялось в Рукавишниковской больнице. Там были одновременно и больница, и поликлиника. И даже роддом. Здесь и я появился на свет.
Многие-многие годы в больнице работал главным врачом Абрам Павлович. Фамилию его уже никто почти не помнит. АбрамПалыч, так одним словом все его и звали.
Выпускник Томского университета, хирург с большим опытом начальника военного госпиталя и главного врача в послевоенное времени - он обслуживал он всю округу. Трудно даже представить, сколько он сделал операций, сколько спас людей. И все жители вспоминают его добрым словом.
Однажды в Горетовке одна молодая женщина, оторвавшись на минутку от тяжелой работы с сеном, кормила грудью малого ребенка. Уставшая, она за кормлением задремала, навалившись на него грудью. Не почувствовала, как ребенок задохнулся.
Горе безмерное, но надо как-то жить дальше!
Тогда родственники молодухи попросили АбрамПалыча, составляющего заключение, засвидетельствовать смерть естественной. Доктор был понимающий, просьбу выполнил.
АбрамПалыч был решительным хирургом. Чуть что, он уверенно ставил диагноз и выносил безапелляционный приговор:
- Ризать!
Однажды на косьбе – всякое случается - наш отец сильно намял правую руку. Неудачная ручка у косы была, что ли?
Надо бы, конечно, прерваться. Но страда, время горячее, и отец продолжал косить, превозмогая боль. Для героя-фронтовика такая рана показалась незначительной. В результате вечером рука распухла. Дальше хуже, к утру она почернела. Дело приняло серьезный оборот, случилось заражение, встал вопрос об ампутации.
Беда! Как будет дальше жить мужчина на деревне без правой руки? В большой семье сам иждивенец, а не кормилец?
Спасибо АбрамПалычу, он помог отцу. Незамедлительно сделал срочную рискованную операцию и сохранил руку.
Один подросток из деревни Бакеево катался с крутых горок оврага речки Горетовка на простом самокате, сделанном из толстого металлического прута. Надо же случиться неудачному падению! Металлический штырь насквозь пропорол детское тело. Травма смертельная, но Абрам Павлович выручил и на сей раз, спас ребенка.
Были, ничего не попишешь, у Абрама Павловича и неудачи. Как-то у него не получилась довольно простая операция по удалению аппендицита. Женщина после выздоровления почувствовала некоторое неудобство в области брюшного пресса.
- Ризать! – предлагал ей исправить ситуацию непримиримый АбрамПалыч.
Но мнительная женщина отказалась. Так всю жизнь до глубокой старости она и ходила, низко согнувшись в поясе. Что-то как будто тянуло ее к земле.
Однажды утром в теплый июньский понедельник Абрам Павлович делал операцию по удалению аппендицита моей сестре, молодой девушке. Работалось легко, и он напевал.
- Когда у тебя начало болеть, в субботу? Так что ж ты сразу не пришла? – спрашивал он пациентку. – Да что я спрашиваю? В субботу в клубе танцы, пропустить нельзя-а!
Абрам Павлович со своей женой Марией всю жизнь прожили при Рукавишниковской больнице. До самого своего конца они не соглашались на уговоры дочери переехать к ней в Москву.
- Мы живем в райском месте!
Так и ходил Абрам Павлович по старинному парку больницы в кепке, черном пальто нараспашку, поверх ботинок надеты резиновые калоши на розовой подкладке.
В родильном отделении Рукавишниковской больницы работала медсестра-акушерка. Была она одинокая, проработала в больнице всю жизнь. Бегала по коридорам и палатам, стучала каблучками. И все ее хорошо знали.
Была медсестра чистюлей, строго, придирчиво следила за порядком. Никому не давала спуску! За это пациенты звали ее Заноза.
Занозу побаивались все: и обслуживающий персонал, и сами роженицы. Но признавали ее правоту. В медицине по-другому нельзя!
Как-то раз Заноза доставала пинцетом чистую обработанную вату из бикса, металлического сосуда для стерилизации. Но что-то у нее плохо получалось, и находившаяся рядом пожилая сердобольная санитарка-нянечка попыталась помочь ей своей рукой. Реакция мгновенная! – Заноза возмущенно выкинула всю вату в корзину! Она же потеряла безупречную стерильность!
Сейчас после операции больного стараются поскорее выписать, а раньше был положен многодневный срок больничного ухода. Санитарки, нянечки. Покой, регулярные обтирания с марганцовкой, замена пеленок.
При обходе сестра жалуется Абрам Палычу:
- Митька не слушается. Сегодня, на следующий день после операции он вставал и самостоятельно ходил в туалет. Стесняется, видишь ли!
- Снять с него трусы! – командует главный врач.
Рукавишниковской больницы уже нет. Давно нет и АбрамПалыча. И Заноза лежит в одной могиле со своей верной подругой всей жизни из деревни Бакеево.
Уходят из жизни и те, в ком еще жива память об этих замечательных тружениках.
Пусть хотя бы этот рассказ сохранит имена АбрамПалыча и Занозы…